Есть несколько способов словесного взаимодействия оппонентов: полемика, дискуссия и диалог.
Полемика — это борьба до победы одного соперника над другим. Из двух сторон одна берет верх, противоположная «падает». Тут не выясняется истина, и даже не интересно само мнение противника. Главное — нанести ему ущерба больше, чем он вам.
Дискуссия подразумевает заинтересованность оппонентов в привлечении друг друга на свою сторону, стремление убедить в своей правоте. Для этого, конечно, надо привести доводы сильнее, доказательнее и ярче тех, что выдвигает другой.
Диалог означает обмен знаниями, ценностями, переживаниями. Тут каждый прав по-своему, и участники стремятся понять друг друга, принять то, что они находят разумным. Главное при этом — вслушаться, вчувствоваться в состояние другого, взглянуть его глазами на предмет обсуждения. Искать то, что близко обоим, где мнения могут совпасть, сблизиться. Готовность изменить свою позицию под влиянием полученных от другого сведений и доводов.
Итак: победить, убедить, понять.
Да, полемика усиливает, преувеличивает истинные расхождения, делает невозможными позитивные контакты сторон, нагнетает в атмосферу негатив и черноту. Приписывая другому нереальные крайности, отвечая за него на актуальные вопросы, полемист уходит от действительности, точнее — синтезирует какую-то свою искусственную «реальность». А в ней можно бесконечно сражаться с вымышленными или искаженными образами врагов. Полемика может дать выигрыш одной из сторон, но ухудшает положение в среде, вносит в нее ожесточение.
Разумеется, полемика не может исчезнуть вообще, в некоторых сферах взаимодействия она весьма органична: обвинитель — адвокат в суде, публичные диспуты политических партий. Однако полемический способ взаимодействия дезорганизует сферы управления, семьи, соседства, межгосударственных отношений. Диалог — антипод полемики. Он исходит из следующих ценностей:
—  каждый в чем-то по-своему прав;
—  собеседник заведомо интересен своими знаниями, мнениями;
—  уважительность в отношениях и т.д.
Такой подход реализуется через соблюдение участниками диалога следующих правил:
1)  не давать друг другу оценки, не выдвигать обвинения и упреки (напри мер: «вы не правы», «ошибаетесь», «это наивно» и т.п.);
2)  непонимание собеседником сказанного вами относить на свой счет (вместо: «Вы меня не поняли», говорить: «Я неудачно объяснил...»);
3)  стремиться понять доводы, сведения и состояние партнера;
4)  выделять точки совпадения мнений, информации;
5)  избегать «пороков полемики» по отношению к партнеру:
а)   подмены тезиса партнера;
б)   доведения какого-то его тезиса до абсурда;
в)   использования ошибок или обмолвок партнера;
г)   эмоционального подавления (сарказма, угроз, форсирования голоса);
д)   фокусирования на частностях.
Совершенно недостаточно понимать диалог лишь как средство взаимодействия по горизонтали, т.е. между равными, взаимонезависимыми партнерами. Высокий уровень диалогического потенциала может быть обнаружен или может отсутствовать также и во взаимодействии по «вертикали», хотя и в специфических, дозированных вариантах: в отношениях руководства — подчинения, в юридических процедурах (например, допрос следователем обвиняемого), в педагогическом процессе (преподавателя и учащегося).
Еще одно свойство диалога: он рассчитан на отношения «взрослый — взрослый» (по Э. Берну), в то время как полемика и дискуссия предполагают такое соотношение субъектов взаимодействия, которое больше напоминает отношения «родитель — дитя». При этом «родитель» может выступать как контролирующий или опекающий, но все равно несколько выше, значительнее, чем тот, кого он ставит в «детскую» позицию. Диалог же выравнивает субъекты взаимодействия, ведь быть «взрослым» — значит принимать на себя ответственность за свою позицию, делать сознательный выбор, видеть в другом партнера. Для «родительско-детских» отношений характерно манипулирование. Отношения между «взрослыми» манипулирования не исключают, но подводят их субъектов к открытости и доверию как наиболее выигрышной и выгодной тактике. Иначе говоря, диалог «взрослизирует» социум, ибо «родительствовать» становится неэффективно, как и «ребячествовать».
Мы можем довести ценность диалога до культа его, но все равно эта ценность будет выглядеть абстрактно и утомительно без отработки особо чувствительной стадии диалога — его завершения.
Что есть продукт и результат диалога? К чему он может и должен стремиться? Как управлять диалогом, продвигая его к полезному завершению? Именно об этом дальше пойдет речь. Ибо диалог полезен, конечно, и сам по себе, как социальное состояние. Но еще больше он ценен своим завершением.