Враждебное отношение к проектировщикам системы и к ней самой начало формироваться на периферии конфликта, со стороны работников, чьи должности были упразднены, точнее, заменены автоматизацией. В монопромышленном городке им трудно было найти другую работу. Заводчане почувствовали кто страх, кто тревогу за свое положение, возникло враждебное отношение к приезжим проектировщикам. Те тоже реагировали наступательно. Выражалось это по-разному.

Со стороны персонала

Слухи. Впечатление от первых увольнений из-за автоматизации было таково, что едва ли не все категории работников отнеслись к этому как к угрозе для себя. Строилось множество предположений. Пострадавшие сильно преувеличивали свои потери и страдания. В высокосплоченном общинном социуме быстро сложилась солидарность по отношению к ним. В коллективном сознании произошло даже деление «автоматчиков» (такую кличку здесь дали проектировщикам) на «очень злых» и «просто злых». О некоторых из них ходили компрометирующие разговоры.
Луддизм. Большую проблему для сторонников нововведения составили намеренные поломки оборудования. То автокаром задевали какой-нибудь прибор, то «зависала» электроника, то исчезали мелкие детали. Разбирательства по поводу порчи и даже разрушения новой техники увязали в атмосфере круговой поруки.
Остракизм. Это началось с того, что в очередной приезд на завод руководитель проектировщиков получил отказ в постое от хозяйки дома, где он прежде всегда квартировал. Ее родственник попал под сокращение, был вытеснен, так сказать, новой аппаратурой, да и самой пришлось уйти на пенсию раньше, чем хотелось. Дальше — больше. Некоторые работники завода избегали общения с инноваторами, неохотно отвечали на их вопросы. Особенно мешало сокрытие информации об испытаниях или даже ее искажение.

Со стороны проектировщиков

Техницизм. Надо сказать, что их сугубо «технарский подход» к столь важному нововведению, пренебрежение социальной стороной дела уже были вызовом местному сообществу. Некоторые из них даже бравировали своим «электронным шовинизмом». Характерный пример: один из проектировщиков на совещании в надменно-ироническом тоне рассказал о каком-то немецком предприятии той же отрасли, где новейшие производственно-информационные технологии привели к созданию безлюдных цехов. Потрясенные заводчане долго потом пересказывали этот пример на работе, в семьях, знакомым.
Персональные требования. Поскольку новая система внедрялась трудно, то и дело давала сбои, возникали попытки находить виновных. Понятно, что обе стороны искали их среди оппонентов. «Автоматчики» были намного активнее и отбирали на «отстрел» наиболее сильных своих противников. Буквально требовали отстранения от должности конкретных лиц, нередко очень влиятельных.

Со стороны администрации

Поскольку предприятие было еще государственным, хотя и довольно прибыльным, дирекция оказалась между молотом модернизации производства и наковальней социального равновесия на заводе и в городе. Генеральный директор — волевой, грамотный руководитель — сам вырос в этой общинной культуре. Он испытывал сильное давление с обеих сторон, избегая больших увольнений или откладывая их. Он и его заместитель пытались посредничать, время от времени проводя совещания с приглашением кон-фликтантов. Периодически они обсуждали проблемы с каждой из сторон в отдельности. Общая же установка администрации — находиться в некоторой метапозиции, как бы над схваткой.